ВСУ учат российскую нефть худеть на экспортной диете
Кампания украинских беспилотников против нефтяной инфраструктуры России началась ещё в 2024 году, но именно в 2025-м она стала системной и массовой. По открытым оценкам, за год было нанесено свыше сотни ударов по НПЗ, нефтебазам и экспортным терминалам, причем только на НПЗ приходились десятки успешных прилетов. Вторая половина 2025 года стала переломной: в августе–октябре одновременно выводились из строя Волгоградский, Новокуйбышевский, Саратовский НПЗ и значительная часть мощностей Рязанского завода. Это снижало суммарную нефтепереработку России на сотни тысяч баррелей в сутки и заставляло перераспределять потоки нефти к экспортным терминалам вместо внутренней переработки.
Особый удар пришёлся по Новороссийску и Каспийскому трубопроводному консорциуму. Атака морских дронов на одно из выносных причальных устройств в конце 2025 года привела к сокращению декабрьского плана экспорта примерно на треть. Потери считались не только для России, но и для Казахстана, чья нефть идёт через КТК: там приходилось снижать добычу из‑за невозможности быстро перенаправить потоки. Уже по итогам 2025 года стало ясно, что удары по инфраструктуре начали прямо отражаться на доходах бюджета: нефтегазовые поступления просели, дефицит бюджета вырос, а крупные компании вроде
LKOH показали рекордные убытки в том числе за счет списаний и нарушений работы НПЗ.
В 2026 году акцент сместился с «точечных» НПЗ на критически важные экспортные узлы. В феврале вновь попал под удар Волгоградский НПЗ, а в начале марта беспилотники ударили по топливному терминалу Новороссийска, из‑за чего порт временно работал в ограниченном режиме. Кульминацией стала третья декада марта: синхронные удары по Приморску и Усть‑Луге на Балтике (у нас в Питере вчера были огромные облака дыма от пожаров), где ежедневно грузились сотни тысяч баррелей нефти и нефтепродуктов, плюс пожар на мощностях
NVTK в Усть‑Луге и остановка крупного Киришского НПЗ (принадлежит 
SNGS) в Ленинградской области. В результате из строя оказалось выведено до 40% экспортных мощностей по нефти, что стало крупнейшим разовым нарушением российской экспортной цепочки за все время.
Если опираться на оценки МЭА и Reuters, Россия сегодня добывает порядка 9,1–9,2 млн баррелей нефти в сутки, из которых в лучшие годы около половины шло напрямую на экспорт, а с учетом нефтепродуктов в 2025 году суммарный экспорт составлял примерно 7,6 млн баррелей в день. При текущей конъюнктуре это дает около 800 млн долларов выручки в день только по нефти. Закрытие «Дружбы» (минус примерно 0,2 млн баррелей/сутки трубопроводного экспорта в Европу), серия прилетов по Усть‑Луге (≈0,72 млн баррелей/сутки), удары по Приморску (мощность до 1 млн баррелей/сутки), а также поражение Ярославского НПЗ (~0,3 млн) и Киришей (~0,35 млн) в теории рисуют потолок ущерба в районе 2,5 млн баррелей/сутки по всей цепочке добыча–переработка–экспорт. Полный вывод из строя всех этих мощностей означал бы до 250 млн долларов потенциально потерянной ежедневной экспортной выручки, то есть порядка трети от оценочных 800 млн. На этом фоне даже скачок цен из‑за Ближнего Востока, дающий дополнительные условные 120 млн долларов в день «сверху», выглядит уже не подарком, а частичной компенсацией за срезанные объёмы.
Ключевой системный риск в том, что при длительной недоступности экспортных и перерабатывающих мощностей компаниям придётся не просто «перемычками» переключать потоки, а физически снижать добычу и консервировать месторождения. Остановить скважины технически несложно; куда сложнее и дороже потом вернуть добычу на прежний уровень, и далеко не везде это вообще возможно. В такой конфигурации ущерб перестает быть временным кассовым разрывом на уровне нескольких кварталов и превращается в структурное сокращение ресурсной базы отрасли с эффектом на годы вперед.
Фондовый рынок, естественно, реагирует не на средние оценки, а на максимальные сценарии. Инвесторы закладывают в котировки именно тот «худший» вариант, где под угрозой оказываются 2+ млн баррелей/сутки экспорта, многомесячный простой портов и НПЗ и вынужденная консервация части добычи. На этом фоне падение российских нефтегазовых бумаг выглядит вполне логично: даже если по факту уже реализованный ущерб ближе к минус 1 млн баррелей в день и на срок до нескольких недель, рынок дисконтирует риск того, что временное станет постоянным. Отсюда нервные распродажи при каждой новости о новом прилете в порт или на крупный завод.
На данный момент разумно говорить о том, что Украине удалось выбить из нормальной работы примерно до 1 млн баррелей экспортируемых объемов в день на горизонте до месяца, пока идут аварийные переключения и временные ремонты. Это неприятно, но не критично для экономики масштаба России, особенно на фоне выросших цен на нефть. Однако если удары продолжатся с нынешней или большей интенсивностью, а системы ПВО так и не научатся эффективно отсекать хотя бы часть дронов, критический сценарий с массовой консервацией месторождений из политико‑военной плоскости плавно перейдёт в экономическую реальность. Именно этот «хвост распределения» сегодня и оценивает рынок, закладывая в дисконт вероятность того, что текущий эпизод экспортных перебоев окажется не всплеском, а началом долгого тренда, что вероятно, но рост нефтяных котировок по нашему мнению в ближайшие недели перебьет этот негатив, поэтому сделали добавку в акцияхNVTK, 
ROSN, LKOH .
Кампания украинских беспилотников против нефтяной инфраструктуры России началась ещё в 2024 году, но именно в 2025-м она стала системной и массовой. По открытым оценкам, за год было нанесено свыше сотни ударов по НПЗ, нефтебазам и экспортным терминалам, причем только на НПЗ приходились десятки успешных прилетов. Вторая половина 2025 года стала переломной: в августе–октябре одновременно выводились из строя Волгоградский, Новокуйбышевский, Саратовский НПЗ и значительная часть мощностей Рязанского завода. Это снижало суммарную нефтепереработку России на сотни тысяч баррелей в сутки и заставляло перераспределять потоки нефти к экспортным терминалам вместо внутренней переработки.
Особый удар пришёлся по Новороссийску и Каспийскому трубопроводному консорциуму. Атака морских дронов на одно из выносных причальных устройств в конце 2025 года привела к сокращению декабрьского плана экспорта примерно на треть. Потери считались не только для России, но и для Казахстана, чья нефть идёт через КТК: там приходилось снижать добычу из‑за невозможности быстро перенаправить потоки. Уже по итогам 2025 года стало ясно, что удары по инфраструктуре начали прямо отражаться на доходах бюджета: нефтегазовые поступления просели, дефицит бюджета вырос, а крупные компании вроде
LKOH показали рекордные убытки в том числе за счет списаний и нарушений работы НПЗ.В 2026 году акцент сместился с «точечных» НПЗ на критически важные экспортные узлы. В феврале вновь попал под удар Волгоградский НПЗ, а в начале марта беспилотники ударили по топливному терминалу Новороссийска, из‑за чего порт временно работал в ограниченном режиме. Кульминацией стала третья декада марта: синхронные удары по Приморску и Усть‑Луге на Балтике (у нас в Питере вчера были огромные облака дыма от пожаров), где ежедневно грузились сотни тысяч баррелей нефти и нефтепродуктов, плюс пожар на мощностях
NVTK в Усть‑Луге и остановка крупного Киришского НПЗ (принадлежит SNGS) в Ленинградской области. В результате из строя оказалось выведено до 40% экспортных мощностей по нефти, что стало крупнейшим разовым нарушением российской экспортной цепочки за все время.Если опираться на оценки МЭА и Reuters, Россия сегодня добывает порядка 9,1–9,2 млн баррелей нефти в сутки, из которых в лучшие годы около половины шло напрямую на экспорт, а с учетом нефтепродуктов в 2025 году суммарный экспорт составлял примерно 7,6 млн баррелей в день. При текущей конъюнктуре это дает около 800 млн долларов выручки в день только по нефти. Закрытие «Дружбы» (минус примерно 0,2 млн баррелей/сутки трубопроводного экспорта в Европу), серия прилетов по Усть‑Луге (≈0,72 млн баррелей/сутки), удары по Приморску (мощность до 1 млн баррелей/сутки), а также поражение Ярославского НПЗ (~0,3 млн) и Киришей (~0,35 млн) в теории рисуют потолок ущерба в районе 2,5 млн баррелей/сутки по всей цепочке добыча–переработка–экспорт. Полный вывод из строя всех этих мощностей означал бы до 250 млн долларов потенциально потерянной ежедневной экспортной выручки, то есть порядка трети от оценочных 800 млн. На этом фоне даже скачок цен из‑за Ближнего Востока, дающий дополнительные условные 120 млн долларов в день «сверху», выглядит уже не подарком, а частичной компенсацией за срезанные объёмы.
Ключевой системный риск в том, что при длительной недоступности экспортных и перерабатывающих мощностей компаниям придётся не просто «перемычками» переключать потоки, а физически снижать добычу и консервировать месторождения. Остановить скважины технически несложно; куда сложнее и дороже потом вернуть добычу на прежний уровень, и далеко не везде это вообще возможно. В такой конфигурации ущерб перестает быть временным кассовым разрывом на уровне нескольких кварталов и превращается в структурное сокращение ресурсной базы отрасли с эффектом на годы вперед.
Фондовый рынок, естественно, реагирует не на средние оценки, а на максимальные сценарии. Инвесторы закладывают в котировки именно тот «худший» вариант, где под угрозой оказываются 2+ млн баррелей/сутки экспорта, многомесячный простой портов и НПЗ и вынужденная консервация части добычи. На этом фоне падение российских нефтегазовых бумаг выглядит вполне логично: даже если по факту уже реализованный ущерб ближе к минус 1 млн баррелей в день и на срок до нескольких недель, рынок дисконтирует риск того, что временное станет постоянным. Отсюда нервные распродажи при каждой новости о новом прилете в порт или на крупный завод.
На данный момент разумно говорить о том, что Украине удалось выбить из нормальной работы примерно до 1 млн баррелей экспортируемых объемов в день на горизонте до месяца, пока идут аварийные переключения и временные ремонты. Это неприятно, но не критично для экономики масштаба России, особенно на фоне выросших цен на нефть. Однако если удары продолжатся с нынешней или большей интенсивностью, а системы ПВО так и не научатся эффективно отсекать хотя бы часть дронов, критический сценарий с массовой консервацией месторождений из политико‑военной плоскости плавно перейдёт в экономическую реальность. Именно этот «хвост распределения» сегодня и оценивает рынок, закладывая в дисконт вероятность того, что текущий эпизод экспортных перебоев окажется не всплеском, а началом долгого тренда, что вероятно, но рост нефтяных котировок по нашему мнению в ближайшие недели перебьет этот негатив, поэтому сделали добавку в акциях
NVTK, ROSN, LKOH .
Команда трейдеров из России с опытом более 6ти лет. Используем комплексную торговую систему, основанную на волновом принципе Эллиота. Торгуем все виды рынков
Похожие публикации
Отказ от ответственности
Информация и публикации не предназначены для предоставления и не являются финансовыми, инвестиционными, торговыми или другими видами советов или рекомендаций, предоставленных или одобренных TradingView. Подробнее читайте в Условиях использования.
Команда трейдеров из России с опытом более 6ти лет. Используем комплексную торговую систему, основанную на волновом принципе Эллиота. Торгуем все виды рынков
Похожие публикации
Отказ от ответственности
Информация и публикации не предназначены для предоставления и не являются финансовыми, инвестиционными, торговыми или другими видами советов или рекомендаций, предоставленных или одобренных TradingView. Подробнее читайте в Условиях использования.